Ждем разнообразия и комфорта

2017-02-02

Сергей Мямин, заместитель генерального директора ЗАО «Форум-групп», отвечает на четыре вопроса о важном.

Какой объект Екатеринбурга для вас является знаковым? С каким зданием ассоциируется город?

Это сложный вопрос. Для меня это какой-то образ, множественность объектов. Понятно, так как я вырос в Екатеринбурге на улице Свердлова, есть места, которые ассоциируются с малой родиной, где все радует: наш городской пруд, весь ансамбль вокруг него и площадь. Здесь, несмотря на активные перемены в городе, удалось не потерять гармонию между историей и будущим. Соседствуют комплекс «Динамо» и отель «Хайят», здание администрации города и башня Исеть, исторический сквер и резиденция губернатора. Бурный рост яркой архитектуры Екатеринбурга где-то сильнее ломал сложившийся силуэт, а вот сердце города сохранилось. Его не хочется потерять, а только расширять: шагнуть за Макаровский мост, благоустроить набережную, соединиться с Верх-Исетским прудом. Было бы здорово! Это возможно, надо только потратить силы и энергию…

Фраза «развернуть город к воде» уже стала заезженной. Мы все её говорим, но, к сожалению, не делаем то, что нам всем понравилось бы, и крепче связало бы нашу идентичность с городом.

Я люблю здания УПИ, потому что там учился. Не очень симпатичны его современные постройки, но заложенный исторический ансамбль – площадь, колонны - прекрасен. Интересно старое здание Управления железной дороги. Жаль, его немного внешне испортила реконструкция, изменив цвет и фактуру. Десятилетие назад оно выглядело более брутальным. Штаб округа, УПИ и Управление дороги - энергетически мощные сооружения. И очень мне нравятся.

Или, например, архитектура конструктивизма: с одной стороны заезженная тема, с другой - слов много, а действий ничтожно мало. Никакими частными деньгами данную проблему не решить. Сохранение аутентичности исторической городской застройки требует профессионального отношения. Надо создать реальную долгосрочную программу стабилизации и защиты этих ансамблей с ежегодным финансированием, разумным установлением всяких ограничений, связанных с охранными зонами и возможностью развития, чтобы случайно не потерять эти объекты. Самое простое сказать, что ничего делать нельзя, и тогда памятник постепенно гниет и руинируется.

Совершенно точно понимаю, что наш город высокоплотный, будет высотным, в нем эта энергия присутствует и как бы мы её не давили, она все равно где-то вылезет очередным небоскребом. Наверное, не стоит этого бояться, потому что вряд ли из Екатеринбурга получится одноэтажная Америка с огромными магистралями и развязками. Это мечты. Но нужно сделать так, чтобы в этой компактной застройке человеку нашлось место, и он чувствовал себя главным. Обсуждение данной проблемы в обществе началось, однако нам ещё предстоит пройти долгий путь.

Я радуюсь, что за последние годы количество точечной застройки существенно уменьшилось. Да, от неё не уйти, но число конфликтов значительно снизилось – это позитивный факт. Я верю, что город, а не отдельный чиновник, архитектор, довольный или не довольный житель из подъезда, все наше городское общество взвесит плюсы и минусы и найдет нужный путь. Екатеринбург вопреки всему не раз прорывался, выбирая свою уникальную стезю. Думаю, это произойдет и вновь. Я твердо убежден, что сейчас город находится на стадии переосмысления перед следующим осознанным шагом.

Какое решение, которое вам приходилось принимать, было самым ответственным, трудным, далось сложнее всего?

Тяжело о таком говорить, тем более публично. Такие решения, которые не по душе, принимались. Например, по строительству некоторых апартаментных комплексов, про которые было понятно, что их будущее – это гетто. Но по совокупности накопленной истории возникших правоотношений и различных иных вопросов получалось, что ты вынужден принимать подобное решение. И даже не потому, что заставили, а потому что так сложились обстоятельства.

К сожалению, любая управленческая деятельность, любой руководитель, а тем более руководитель в бюджетной сфере муниципальной или государственной власти вынужден принимать достаточно много решений, которые не совпадают с его личным мнением. Это негативная сторона должности. В этом смысле в коммерческих структурах позиция управленца более открытая и честная. Если фолишь, то делаешь именно ты, а не кто-нибудь другой.

Кроме того, не раз и не два удручало, когда на приеме граждан встречаешься с людьми, которые рассказывают свою историю, начавшуюся два-три десятилетия назад, и понимаешь, что по совести они правы, но юридически ничем помочь не можешь. Либо нет полномочий, либо все сроки исковой давности прошли и прочее. Перед тобой может быть пенсионер, может быть малообеспеченный человек, а ты ничего сделать не можешь. Это бессилие крайне неприятно.

Также тяжело было принимать вынужденные решения по сносу многоквартирных домов, построенных на землях ИЖС. Приходилось выбирать: резать или безрезультатно «лечить». Если встать на сторону тех конкретных 20-30 семей, попавших в сложную ситуацию, сразу появились бы следующие, их было бы уже 200-300 семей. Впрочем, тут любое решение болезненно, особенно для пострадавших, но все-таки город должен продолжать следовать законам градостроительного развития.

Не зря работу в муниципалитете называют службой. Порой приходится принимать вынужденные решения, которые от тебя не зависят.

Что вы бы назвали своим успехом, удачным решением?

Непосредственное участие в реконструкции ТЮЗа. Рад, что на потоке получились неплохие детские сады. Впрочем, я бы не стал связывать какие-то решения лично с собой. Это всегда было коллективное творчество.

Удалось запустить процесс переосмысления генерального плана города, стратегии пространственного развития. Пока готовых рецептов, какими они должны стать, нет. Но считаю правильным делать это осознанно в открытом режиме. Уже видны элементы данной работы – высказаны горожанами 100 мыслей о Екатеринбурге, проведена актуализация генерального плана. Работа продолжается. Она имеет максимальную открытость и вовлечение, городское общество задумывается о том, как жить дальше, куда двигаться. Подобные процессы очень активно шли в городе в начале 2000-х, результатом которых стали новые генплан и стратегия. Сейчас видимо подошло время скорректировать стратегию и видение – через пятнадцать лет процессы заново перезапустились. Я был среди их инициаторов. Считаю, что надо вовлекать, обсуждать, искать. Главное, чтобы работа не превратилась в пустую болтовню, чтобы разумность и профессионализм победили.

Каким бы вы хотели видеть архитектурный облик Екатеринбурга? Чего-то не хватает в строительной сфере города?

Хотелось бы видеть комфортную среду и чтобы организация благоустройства, общественного транспорта, зеленых зон и прочего велась с учетом точки зрения горожанина. Мы наработали стандарты, на основе которых можно строить и стыковать между собой все новые строящиеся объекты. Чтобы не появлялось отдельных, вырванных из контекста, пятен - разномастных тротуаров, велодорожек, газонов, бордюров. Для решения подобных вопросов имеется очень хороший потенциал. Нужно лишь чуть сильнее рекомендовать применение стандартов всем строителям – проектировщикам, заказчикам, инвесторам, надзорным органам. Не обязывать, ведь с точки зрения архитектуры нет одного-единственного правильного стиля или типа застройки, но призвать делать нашу жизнь удобнее. И тогда мы сможем чаще ходить пешком.

Я думаю выживаемость и будущее в разнообразии. Пусть город будет разным – высоким, маленьким, классическим, но при этом удобным для человека. Чтобы сдвинуться в эту сторону, надо преодолеть собственные штампы. Мы легко критикуем, но сами тяжело что-то меняем. А ведь любой строительный объект состоит из множества участников – проектировщиков, инвесторов, заказчиков, экспертов, представителей надзорных органов, организаций выдающих технические условия, эксплуатирующих. Стройка объединяет и отражает наше общее отношение к той или иной теме и наш профессионализм. Сдвинуть её из инерционной догмы, сформировавшегося штампа, непросто, тем более что от замысла до реализации порой проходит и три года, и пять лет.

Сегодня в Екатеринбурге уже есть 35 млн. кв. м жилья, а строим всего миллион. То есть за год в лучшем случае мы можем скорректировать и изменить, если даже идеально себе придумали, лишь 2-3% городской застройки. Особенность строительства в том, что это достаточно длительный процесс и не от одного человека зависящий. И было бы здорово вовлечь всех профессионалов и горожан, чтобы общими усилиями сделать город более удобным.

Новости по теме:

Городу надо расти вширь

На вопросы блиц-интервью отвечает Олег Ярулин

Получилось лучше, чем могло бы

На вопросы блиц-интервью отвечает Николай Сметанин

Сохранить смешение стилей

На вопросы блиц-интервью отвечает Алексей Кожемяко

Сохранить самобытность и расти вширь

На вопросы блиц-интервью отвечает Константин Кожевников